Жизнь в стиле импровизации

В дымном полумраке клуба картинка в духе сюрреализма: девушки модельной внешности дефилируют в… фуфайках на голое тело. Именно в клубном Екатеринбурге сбылась мечта великого импровизатора.
Жизнь в стиле импровизации
За год жизни в Екатеринбурге питерский продюсер и режиссер Михаил Пайкин успел изобрести, презентовать и запатентовать идею объемного кино (на время кризиса изобретение пришлось отложить в ящик, хочется верить, не самый долгий), создать свой театр и провести бессчетное множество необычных клубных вечеринок.

Не верю! Станиславскому...

У него свой метод отношения к жизни – метод… экстремальной импровизации. Такое имя он дал и своему театру. Впрочем, от театра одно название: ни собственной сцены, ни строгого репертуара, ни гримерок с кулисами. Есть только зритель и актер. Хотя и эти двое по ходу спектакля легко могут поменяться местами.

– Я не понимаю рыночного отношения к театру. Такого: «А что я получу? А как вы меня будете развлекать?». Театр может стать отправной точкой для рассуждений и открытий в самом себе, но если ты сам себе не интересен, то никакой театр тебе не поможет. Поэтому, когда меня спрашивают «ну как спектакль?», я частенько отвечаю: «спектакль удался, а вот публика провалилась», – рассказывает режиссер экстравагантного театра.

Выпускник питерского театрального института, он учился у тех же мастеров, что воспитали Хабенского и Пореченкова. Но их звездная карьера никогда не манила его своим плакатно-киношным мерцанием. Проработав несколько лет за границей в классическом репертуарном театре, умудряясь импровизировать даже там в жестких рамках контрактов и сценариев, он как-то вдруг понял страшное: театр Станиславского, живущий по заветам гениев из прошлого века, умер. В нем истощились темы, потерялся азарт и не осталось ни капельки экспромта.

– Очень часто в театре ставят вопросы: «Зачем мы живем? А может незачем жить? А может, есть зачем?». Какая-то рефлексия, на которую человечество прорефлексировало раз, другой, третий. Невозможно эту тему обсасывать уже. В нашем театре темой может стать все, что угодно. Все, что приходит в голову. Только здесь и сейчас. И никогда и нигде больше, – кажется, Михаил Пайкин уже давно не верит в Станиславского и верит в себя.

На сцене без декораций актеры без костюмов, ролей и предлагаемых обстоятельств. Поют юридические реквизиты в агентстве ритуальных клоунов и сетуют на богатырскую фонограмму в былинных сказах. И только если прислушаться к самому себе, можно понять, что на самом деле речь о любви и одиночестве в бесконечной суете и пробках большого города.

Что наша жизнь? Игра!

Этот «великий импровизатор» не так давно перебрался с берегов Невы на склоны Исети. Из культурной столицы в столицу промышленную: поставить на поток ДРУГУЮ культуру.

– Представьте, в одном уголке проводят японскую чайную церемонию, в другом – фотосессию, в третьем – танцуют или играют на тамтамах, а в четвертом разыгрывают какую-то сцену странные люди в странных нарядах. И вы можете передвигаться из одного угла в другой, а можете наблюдать за всем этим со стороны своего столика, – едва Михаил начинает увлеченно рассказывать свои идеи, как они тут же превращаются в четкий план, и вот вы уже держите приглашение на странную и очень эклектичную вечеринку.

Умение превращать самый художественный замысел во вполне себе жизнеспособный бизнес-план – «побочный эффект» работы бизнес-тренером. Правда, от прибыльных занятий бизнес-консультациями Михаил вот-вот совсем откажется. У него теперь свой бизнес. Как и театр – без бухгалтерии, без менеджмента и без стратегии. Сплошная экстремальная импровизация. Кажется, для него это уже не игра. Стиль жизни.


Едва Михаил начинает увлеченно рассказывать свои идеи, как они тут же превращаются в четкий план, и вот вы уже держите приглашение на странную и очень эклектичную вечеринку.

Когда меня спрашивают «ну как спектакль?», я частенько отвечаю: «спектакль удался, а вот публика провалилась».



 
Просмотров: 1315


Нравится